Екатерина Бокерия: невозможно покупать за рубежом все, нужно развивать собственные технологии

– Какие сердечно-сосудистые заболевания лидируют в статистике патологий у детей и в чем заключаются главные резервы по их снижению? Насколько доступна такая помощь в нашей стране?

– Если мы говорим о новорожденных и детях первых лет жизни, у них преобладают врожденные патологии сердца, нарушения ритма сердца, разные варианты кардиомиопатии, то есть заболевания, которые так или иначе связаны с внутриутробным развитием. В среднем один из 100 детей рождается с пороком сердца. Если мы говорим о детях более старшего возраста, у них к врожденным патологиям часто присоединяются приобретенные заболевания. Это может быть какой-то инфекционный процесс, который был перенесен и отразился на сердце.

Самый свежий пример — пандемия COVID-19. В самом ее начале казалось, что коронавирус не затрагивал детей или они переносили инфекцию бессимптомно. По мере эволюции вируса стало ясно, что он может поражать и младенцев и даже влиять на плод. Мы до сих пор наблюдаем COVID-19 как причину случаев нарушений ритма сердца у детей.

В подростковом возрасте на здоровье могут сильно влиять гормональные и функциональные изменения, также крайне актуальны проблемы гиподинамии и лишнего веса, которые могут вызывать проявления артериальной гипертензии.

К сожалению, современные дети много времени проводят у компьютера и с гаджетами, мало двигаются и злоупотребляют фастфудом, что отражается, в том числе, на здоровье сердца. Эти заболевания идут с ребенком во взрослую жизнь и заканчиваются, к сожалению, плохо: инфарктами, инсультами и рядом других проблем.

– Сравнительные исследования детей, родившихся в результате ЭКО, подтверждают, что в этой группе несколько выше уровень врожденных аномалий и пороков развития. Как клиницист вы видите эту разницу?

– Я не наблюдала в своей практике, чтобы дети, рожденные с помощью ЭКО, чаще имели патологии сердца. Думаю, когда в России наконец-то появится полный регистр вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), у нас будет более полная информация. Сейчас часть данных скрыта, то есть если эта процедура была выполнена не в системе ОМС, и женщина об этом никому не сказала, мы об этом не узнаем. Но я думаю, что любой ребенок, появившийся на свет, неважно каким путем, — чудо и ему надо помочь.

– Что представляет собой проект АНО «Три сердца» и в чем его главное назначение?

– Смысл нашего проекта — просвещение и информирование о лечении заболеваний сердца. Мы доказываем, что врожденный порок сердца — не приговор и это заболевание успешно лечится. Не менее 97% ВПС могут быть прооперированы в течение первого года жизни. Но количество операций и их успех напрямую определяются сроком диагностики, видом порока и наличием генетических аномалий. Причем в подавляющем большинстве случаев необходимые оперативные вмешательства оплачиваются из бюджета, то есть бесплатны для пациентов. Хотя, конечно, есть ситуации, когда прогноз крайне неблагоприятный, но они достаточно редки.

Второе направление работы АНО — поддержка и спонсирование просветительских проектов и программ психологической помощи. Например, для профилактики профессионального выгорания врачей — кардиологов, неонатологов, реаниматологов, а также медицинских сестер, которые работают с огромной нагрузкой. Такие программы помогают справляться в том числе с потерей пациентов, которые, к сожалению, в нашей профессии пока неизбежны.

Также есть бесплатная «горячая линия» для родителей, на которой можно получить анонимную консультацию психолога, и онлайн-школа для беременных. Последний проект мы реализуем при поддержке Фонда президентских грантов, в нем собраны актуальные материалы — своеобразная методичка о том, что нужно делать женщине при диагностированной патологии сердца у плода, куда обращаться. Этот проект тоже абсолютно анонимный и бесплатный для женщин, нужно только зарегистрироваться на сайте.

– Достаточно часто благотворительные фонды проводят в СМИ сборы пожертвований на лечение и реабилитацию детей. Вы же говорите, что большинство потребности в медицинской помощи в детской кардиологии закрывает государство. Где истина?

– Да, периодически я тоже вижу по телевизору информацию про сбор денег на лечение детей, как правило, за границей. Причем часто причина не в том, что такая помощь не может быть оказана в России, а в отсутствии веры в отечественную медицину. Просто людям хочется, чтобы их детей прооперировали за границей, хотя никаких объективных причин для этого нет. В особенности в детской кардиохирургии — у нас просто потрясающие кардиохирурги.

Иногда требуется собрать средства на лечение, так как родители больного ребенка не граждане РФ, то есть у них нет права на бесплатную квоту для операции, которая может стоить не меньше 5 млн руб. В таком случае требуется вмешательство благотворительных фондов.

– Как технологии меняют детскую кардиологию в России? Какие новые методы внедрены или планируются к реализации?

– Если говорить о новых технологиях в сфере диагностики, то это, конечно, искусственный интеллект (ИИ). Например, программы, установленные на современных УЗИ-сканерах, помогающие врачу в рутинной оценке состояния плода во время скрининга беременности. Это одно из самых важных исследований, которое проводится на 20-й неделе, когда уже хорошо просматриваются все органы ребенка, кроме сердца. Если доктор что-то забыл посмотреть, пропустил какой-то участок, программа ему напомнит. Конечно, сам аппарат, программа ИИ пока не ставит диагноз. Но, думаю, это лишь вопрос обучения и времени.

Системы поддержки принятия врачебных решений (ССПВР) помогают врачам анализировать истории болезни и разбирать врачебные ошибки. ИИ способен помочь, если у тебя, например, сложный случай, который ты видишь, но не знаешь, что это за патология. Разумеется, полагаться полностью на искусственный интеллект неправильно. Окончательное решение всегда должно оставаться за человеком.

– Недавно депутат Бадма Башанкаев заявил, что регионы не в состоянии выполнить требования клинических рекомендаций (КР) по онкологии из-за нехватки средств. Видите ли вы аналогичную проблему в кардиологии?

– Как один из авторов клинических рекомендаций по неонатальной аритмии могу сказать, что когда мы их писали, то старались сделать так, чтобы они были выполнимыми. Другое дело, что есть нюансы по тому, как врач читает КР и как их выполняет. Подавляющее большинство пациентов стандартны и имеют схожую клиническую картину заболеваний. Поэтому существуют протоколы. Собственно, в этом смысл клинрекомендаций. Не надо воспринимать их как «пресс», но и не как абсолютно невыполнимую или ненужную историю. Это клинический алгоритм.

Думаю, что есть разница между кардиологией и онкологией, где требуется много дорогостоящих препаратов, да и количество видов онкологических заболеваний большое. Поэтому спорить с уважаемым депутатом не буду. Но на детскую кардиологию денег выделяется достаточно.

– Как Россия преодолевает зависимость от импорта оборудования и расходников в сердечно-сосудистой хирургии?

– Часть оборудования для кардиохирургии/кардиологии/неонатологии выпускалась в России по лицензии, и это несколько спасло ситуацию и смягчило эффект от санкций. Нам всем проще идти по пути наименьшего сопротивления, то есть проще закупить, чем начать производить самостоятельно. Однако санкционное давление в данном случае оказало положительный эффект на развитие медицинского производства.

В пример могу привести разработанный с нуля современный аппарат для инсуфляции (ингаляционной терапии) оксидом азота при тяжелых формах легочной гипертензии. Генератор оксида азота «Тианокс» — инновационная отечественная система, предназначенная для эффективной терапии легочной гипертензии у новорожденных и детей. Устройство обеспечивает безопасную и точную генерацию NO из атмосферного воздуха без использования баллонов, что повышает надежность и доступность терапии в условиях реанимации и операционных. «Тианокс» успешно применяется в неонатологии, педиатрии и детской кардиохирургии, способствуя оптимизации легочного кровотока и снижению сосудистого сопротивления. Разработка реализована в рамках сотрудничества специалистов НМИЦ АГП им. В.И. Кулакова и госкорпорации «Росатом».

Что касается расходников, тут ситуация 50 на 50: что-то производится у нас в стране, что-то продолжает закупаться в других странах. Но при условии сохранения текущего уровня финансирования разработок, думаю, мы сможем начать закрывать большую часть своих потребностей в течение лет пяти. Просто потому, что невозможно покупать за рубежом все, нужно развивать собственные технологии.