Дмитрий Иванов: ничего плохого в наставничестве для молодых специалистов нет

— Недавно СПбГПМУ отметил 100 лет. Расскажите, как будет развиваться вуз в ближайшие годы.

— Планируем развитие по трем направлениям: образовательная, научная деятельность и работа нашей большой клиники. В повышении качества медицинского образования один из основных трендов — цифровизация и использование искусственного интеллекта. С прошлого года появилось понятие «врач-стажер» — наши ординаторы получили возможность проходить обучение непосредственно на рабочих местах. Думаю, это усилит практическую подготовку. Клиническая составляющая будет расширена после того, как мы реализуем проект нового кампуса. Сейчас наши клиники находятся в зданиях, построенных 120 лет назад, надо привести их к современным нормам. Нам жизненно необходимы новые аудитории, учебные классы и другая инфраструктура, так как численность студентов уже выросла до 10 тыс.

— Влияют ли санкции и ограничения международных контактов на науку?

— Мы не особенно это ощущаем. Наших ученых, как и раньше, часто приглашают в Мадрид, Париж, Лондон. Да, летать туда приходится через третьи страны, но мы не изолированы. Что касается публикаций статей в журналах первого и второго квартилей, тут мы тоже находим взаимопонимание с коллегами. По данным наукометрических показателей РИНЦ, наш вуз занимает второе место среди учреждений Минздрава РФ и 12-е — среди всех научных организаций страны, исследования ведутся по десяткам направлений в сфере здоровья детей. В среднем сотрудники университета публикуют 5 тыс. статей ежегодно. Из них около 15% в высокорейтинговых журналах, в том числе зарубежных. Индекс Хирша — наукометрический показатель, который отражает продуктивность и влияние ученого, определяется даже не количеством статей, а известностью и частотой цитирования. Поэтому наша цель — качество и глубина публикаций.

Об абитуриентах и выпускниках

— Вопрос о возвращении дополнительных вступительных испытаний в медвузы под предлогом отбора более качественных абитуриентов звучит постоянно. Как вы относитесь к этому?

— Это было бы хорошо. Медицина — достаточно специфичная сфера. В советское время в медвузах было собеседование, на котором приемная комиссия оценивала, насколько человек готов работать в столь трудной области, где нужно иметь не только знания, но и определенные человеческие качества — эмпатию и способность сопереживать. Их наличие невозможно определить на основании результатов только ЕГЭ.

В нашем вузе очень небольшой процент отчислений — 0,5%, не больше. Причем какая-то часть из них связана с объективными жизненными обстоятельствами: семейными, личными. Да, некоторые студенты не справляются с программой обучения. Но их не так много, из чего можно сделать вывод, что в основном в СПбГПМУ поступают высокомотивированные абитуриенты.

— В этом году принят закон об обязательных отработках для медиков. Есть мнение, что это снизит число желающих поступать в медицинские вузы. Вы его разделяете?

— Про закон об отработках не слышал. Я знаю закон о наставничестве и могу сказать о нем только хорошее. Чтобы человек стал самостоятельным в профессии, ему необходим наставник: они есть во всех профессиональных областях, хотя могут называться по-разному. И в том, что молодой доктор будет иметь такого учителя, нет ничего плохого.

Причем в законе четко определено, что человек может отказаться от наставничества. Но в этом случае ему придется раз в пять лет заново сдавать первичную аккредитацию, чтобы подтвердить наличие компетенций, необходимых для качественного оказания медицинской помощи.

Второй важный плюс этого закона в том, что выпускник может в любом регионе России выбрать гарантированное место работы с закреплением минимального социального пакета. Это могут быть и частные медицинские центры, которые работают в системе ОМС.

— В этом году, как и в прошлом, крупные медуниверситеты ощутимо подняли расценки на коммерческое обучение. В чем причина их постоянного роста?

— Во-первых, постоянно растет стоимость обязательных платежей, в первую очередь коммунальных. Во-вторых, зарплаты преподавателей должны оставаться конкурентными. Индексация на уровень инфляции была всегда.

О санкциях и импортозамещении

— Проведенный в 2020 году опрос Российского общества неонатологов выявил, что большинство врачей этой специальности считают нежелательным выхаживание детей, рожденных на 22—24-й неделе беременности, из-за крайне низкой выживаемости без инвалидизирующих осложнений. Изменилось ли мнение специалистов по этому вопросу с учетом появления новых препаратов и технологий в последние годы?

— Пять лет — большой срок для медицинской науки. Думаю, если бы этот опрос проводился сейчас, его результаты были бы иными. Сейчас в России выхаживают практически 90% детей, рожденных на этих сроках. Наши наблюдения показывают, что приблизительно 50% из них не имеют никаких особенностей по сравнению со сверстниками, которые родились доношенными.

Снижение показателя младенческой смертности в России до 3,6 промилле на 1 тыс. родившихся живыми в 1-м полугодии 2025 года — это показатель европейских стран. По итогам всего года, полагаю, он будет еще меньше. Это огромный успех, учитывая наши расстояния и географические особенности. Год от года высокотехнологичная помощь и методы выхаживания новорожденных становятся все более совершенными. Еще не все резервы исчерпаны. С этим связан и тренд на укрупнение роддомов, чтобы у всех жителей была возможность получить качественную медицинскую помощь на высоком уровне. Невозможно в каждой небольшой поселковой больнице поставить МРТ или кардиохирургические операционные. И дело даже не в стоимости этого оборудования, а в людях, которые должны уметь на нем работать.

— В 2022 году неонатологи сообщали про отсутствие российских аналогов зарубежных сурфактантов. Как решается проблема импортозамещения в неонатологии?

— В Санкт-Петербурге недостатка препаратов или расходных материалов нет. Несмотря на санкции, я не помню случаев, чтобы ребенку не смогли оказывать помощь из-за того, что нет какого-то препарата. Да, наши ассоциации поднимали вопрос о необходимости выпуска отечественных лекарств, в том числе применяемых в неонатологии. Мы видим, что им занимаются — уже около 60—70% препаратов производятся в стране.

Сурфактанты давно синтезированы в России. Они разрешены к применению у взрослых и более старших детей, но их применение у новорожденных требует дальнейшего изучения. Эта работа ведется, и, надеюсь, через какое-то время вопрос будет решен.

С аппаратурой такая же история — все больше и больше отечественной. Разумеется, есть трудно заменяемые вещи, тяжелое оборудование, но аппараты ИВЛ, мониторы, столики, кювезы — это все выпускают наши компании.