Дмитрий Решетов: более 50% онкологических пациентов продолжают курить во время терапии

Он подчеркнул, что большинство случаев опухолей головы и шеи можно было бы предотвратить за счет модификации образа жизни.

Несмотря на то, что темпы роста одногодичной летальности при РГШ немного снизились, в первый год после постановки диагноза от рака гортани умирает 20,8%, а от рака полости рта — 25,1% пациентов (по состоянию на 2024 год). «Это прямое следствие поздней диагностики, — отметил врач. — Цена запоздалого выявления — не только человеческие жизни, но и тяжелейшие социально-физиологические дефекты, такие как нарушения питания и речи, дефекты внешности, из-за которых уровень суицидов среди пациентов с III—IV стадией в два раза выше».

Эксперт также отмечает рост финансовой нагрузки на систему здравоохранения. «Сегодня мы видим, что лечение на I стадии может обойтись примерно в 100 тыс. руб., тогда как терапия пациента с вновь выявленной IV стадией требует уже миллионы рублей, не говоря о пожизненной инвалидности, ложащейся дополнительным бременем на бюджет», — рассказал Дмитрий Решетов.

Одним из эффективных решений, по его словам, может быть повышение онкологической настороженности среди врачей первого контакта — терапевтов, оториноларингологов, стоматологов. «В России пилотные проекты — дистанционные модули обучения по онконастороженности — уже дают прирост выявляемости на I—II стадиях на 16%, — отметил врач. — Важно активно внедрять подобные системы, ведь каждые четыре недели задержки с началом лечения повышают риск смертности на 6—8%, в то время как ранняя диагностика могла бы предотвратить до 42% случаев РГШ».

Ведущим модифицируемым фактором риска развития РГШ специалист называет табакокурение. «При раке полости рта, ротоглотки и гортани риски возрастают до 15 раз, — констатировал Дмитрий Решетов. — Отказ от вредной привычки в момент постановки диагноза снижает риск смерти на 30—40%, а продолжение курения во время лечения увеличивает вероятность локальных рецидивов на 22%, а также увеличивает количество осложнений при проведении лекарственного и лучевого лечения. Квалифицированная помощь в формировании мотивации отказа от вредной привычки должна быть обязательной частью любого лечебного процесса».

В то же время далеко не каждый пациент готов бросить курить. «Казалось бы, решение очевидно, однако статистика по отказам от курения у пациентов с выявленными ЗНО показывает, что, даже находясь в процессе онкологического лечения, более 50% пациентов продолжают курить, — подчеркнул онколог. — Именно поэтому современная медицина и регуляторная политика должны учитывать возможности концепции модификации рисков и снижения вреда для взрослых курильщиков с тяжелой табачной зависимостью».

При этом принципиально важно, чтобы любая политика в этой сфере строилась на двух незыблемых основах, объяснил врач. «С одной стороны, необходимо проявлять нулевую толерантность к потреблению любой никотинсодержащей продукции молодежью, — отметил Решетов. — С другой стороны — взрослых курильщиков со стажем, которые продолжают курить, целесообразно информировать о возможности перехода на бездымные альтернативные продукты, такие как электронные системы нагревания табака».

Как пояснил специалист, с позиции риск-ориентированного регулирования такие продукты могут рассматриваться как менее вредная альтернатива обычным сигаретам, позволяющая снизить негативное воздействие продуктов горения и канцерогенов — главных виновников онкологических заболеваний. «Конечно, это вовсе не означает, что данные продукты абсолютно безопасны, — предупредил Решетов. — Но такой подход может стать важной частью прагматичной стратегии по снижению коллективного ущерба здоровью».

Стратегия борьбы против рака головы и шеи должна быть комплексной, резюмировал врач, и включать эффективную диагностику с дистанционным обучением терапевтов, лор-врачей и стоматологов, а также внедрение концепции модификации рисков для не мотивированных на отказ от вредных привычек пациентов. «Только совмещая раннее выявление, междисциплинарное взаимодействие и прогрессивные подходы к модификации поведения можно переломить тревожную статистику и увеличить продолжительность жизни пациентов», — заключил он.